Когда Любочка сердилась и говорила: «целый век не пускают», это слово целый век, которое имела тоже привычку говорить maman, она выговаривала так, что, казалось, слышал ее, как-то протяжно: це-е-лый век; но необыкновеннее всего было это сходство в игре ее на фортепьяно и во всех приемах при этом: она так же
оправляла платье, так же поворачивала листы левой рукой сверху, так же с досады кулаком била по клавишам, когда долго не удавался трудный пассаж, и говорила: «ах, бог мой!», и та же неуловимая нежность и отчетливость игры, той прекрасной фильдовской игры, так хорошо названной jeu perlé, [блистательной игрой (фр.).] прелести которой не могли заставить забыть все фокус-покусы новейших пьянистов.
Неточные совпадения
Из зал несся стоявший в них, равномерный как в улье, шорох движенья, и, пока они на площадке между деревьями
оправляли перед зеркалом прически и
платья, из залы послышались осторожно-отчетливые звуки скрипок оркестра, начавшего первый вальс.
Говоря, она мягкими жестами
оправляла волосы, ворот
платья, складки на груди.
Он стал расспрашивать о катастрофе, а Спивак, в темном
платье, очень прямая и высокая, подняла руки,
оправляя прическу, и сказала...
Сюда, сюда, пожалуйте за мной, — говорила мать-Шустова, провожая Нехлюдова через узкую дверь и темный коридорчик и дорогой
оправляя то подтыканное
платье, то волосы.
— Что это, комедия или роман, Борис Павлович? — глухо сказала она, отворачиваясь с негодованием и пряча ногу с туфлей под
платье, которое, не глядя, торопливо
оправила рукой.
Оправляя шумящее
платье, прачка внушительно говорила...
Она
оправляла помятое
платье и, глядя по сторонам, искала своих.
Нянька проворно
оправила наше
платье и волосы, взяла обоих нас за руки и повела в лакейскую; двери были растворены настежь, в сенях уже стояли бабушка, тетушка и двоюродные сестрицы.
Всю вескость последнего правила пришлось вскоре Александрову испытать на практике, и урок был не из нежных. Вставали юнкера всегда в семь часов утра; чистили сапоги и
платье,
оправляли койки и с полотенцем, мылом и зубной щеткой шли в общую круглую умывалку, под медные краны. Сегодняшнее сентябрьское утро было сумрачное, моросил серый дождик; желто-зеленый туман висел за окнами. Тяжесть была во всем теле, и не хотелось покидать кровати.
Перед околицей Мерева они
оправили друг на друге
платья, сели опять на дрожки и в самом веселом настроении подъехали к высокому крыльцу бахаревского дома.
Среди общего молчания раздавались только шаги Анниньки и m-lle Эммы: девицы, обнявшись, уныло бродили из комнаты в комнату, нервно
оправляя на своих парадных шелковых
платьях бантики и ленточки. Раиса Павловна сама устраивала им костюмы и, как всегда, осталась очень недовольна m-lle Эммой. Аннинька была хороша — и своей стройной фигуркой, и интересной бледностью, и лихорадочно горевшими глазами, и чайной розой, небрежно заколотой в темных, гладко зачесанных волосах.
Ушла, спустив с ног на пол и швырнув в угол испачканную нижнюю юбку, заботливо
оправив шумящее, помятое
платье.
В вагоне, кроме их двух, все спали. Когда поезд остановился у платформы станции, Глафира встала с места. Она
оправила юбку своего суконного
платья и, насупя брови, сказала Висленеву: «Вы начинаете говорить странные глупости».
Беленькая, тонкая и гибкая, она сбросила с головы платок, кудрявые волосы осыпались на лоб и щёки ей, закрыли весёлые глаза; бросив книгу на стул, она
оправляла их длинными пальцами, забрасывая за уши, маленькие и розовые, — она удивительно похожа была на свою мать, такая же куколка, а старое, длинное
платье, как будто знакомое Кожемякину, усиливало сходство.
Появился князь, завитый, в белом галстуке, черном полинялом фраке и с владимирскою лентой дворянской медали в петлице; за ним вошла княгиня в шелковом
платье шине, старого покроя, и с тою суровою заботливостию, под которою матери стараются скрыть свое волнекие,
оправила сзади дочь, то есть безо всякой нужды встряхнула складками ее
платья.
Дамы просияли и инстинктивно
оправили свои
платья.
Дарья Николаевна захрипела. Фимка опомнилась, вскочила с полу и выбежала стремглав из комнаты. Салтыкова тоже медленно приподнялась с пола,
оправила смятое во время борьбы
платье и села за стол.
Вот она кончила, ей аплодировали, и она улыбалась очень довольная, играя глазами, перелистывая ноты, поправляя на себе
платье, точно птица, которая вырвалась наконец из клетки и на свободе
оправляет свои крылья.
Оправив ей
платье, обнаружившее тонкие, стройные ножки, исполнив этот долг приличия, он встал перед ней на одно колено, положил свою левую руку под ее затылок, чтобы приподнять голову, вынул правою рукой из кармана флакончик с солями, которые и дал понюхать еще не приходившей в себя Ирене.
Воры улыбались всем, как добрые знакомые, проститутки тоже заискивающе улыбались, все они
оправляли свои
платья всегда одним и тем же движением руки.
Наделал себе разного
платья побольше;
оправил маменькин приданый берлин, укрепил его во всех частях и объэкипировал своего верного Кузьму, парня, взятого маменькою из деревни ко мне для прислуги.
Что-то униженное, забитое и запуганное выражалось во всех жестах его, так что он, если позволит сравнение, довольно походил в эту минуту на того человека, который, за неимением своего
платья, оделся в чужое: рукава лезут наверх, талия почти на затылке, а он то поминутно
оправляет на себе короткий жилетишко, то виляет бочком и сторонится, то норовит куда-нибудь спрятаться, то заглядывает всем в глаза и прислушивается, не говорят ли чего люди о его обстоятельствах, не смеются ли над ним, не стыдятся ли его, — и краснеет человек, и теряется человек, и страдает амбиция…
Оправив на себе
платье, Пьер взял в руки: пистолет и сбирался уже итти.
Она сбросила свою собачку с колен и
оправила складки
платья.
Княгиня, подбирая
платье, садилась в темноте кареты; муж ее
оправлял саблю; князь Ипполит, под предлогом прислуживания, мешал всем.
После двух или трех перемен, которым покорно подчинялась княжна Марья, в ту минуту, как она была зачесана кверху (прическа, совершенно изменявшая и портившая ее лицо), в голубом шарфе и масакà нарядном
платье, маленькая княгиня раза два обошла кругом нее, маленькою ручкой
оправила тут складку
платья, там подернула шарф и посмотрела, склонив голову, то с той, то с другой стороны.
Все барышни и даже дамы, исключая самых старых, встали. Марья Дмитриевна остановилась в дверях и, с высоты своего тучного тела, высоко держа свою с седыми буклями пятидесятилетнюю голову, оглядела гостей и, как бы засучиваясь,
оправила неторопливо широкие рукава своего
платья. Марья Дмитриевна всегда говорила по-русски.